В одной суйдинской оранжерее росли сливы, в другой — вишни и персики. Старинная опись сохранила эти подробности вместе с описанием беседок, галерей и мостика — целого усадебного мира вокруг знаменитого каменного дивана.

Валун с собственной биографией

Каменная скамья в парке Суйды вырублена в большом гранитном валуне. Предание связывает её появление с Абрамом Петровичем Ганнибалом: будто бы хозяин усадьбы велел устроить себе место для отдыха. В газетных очерках краеведа Ангелия Лбовского эта история получила дополнительную подробность — Ганнибал страдал подагрой и любил сидеть в парке. Так бытовой рассказ закрепился за необычным предметом садовой обстановки.

Старожилы помнили и другую жизнь дивана. На заросшей поляне возле пруда мальчишки оставляли на нём одежду перед купанием. К воде вела тропинка, рядом росли старые ели и проходила липовая аллея. Место называли Мокрым лугом: после весеннего половодья вода здесь задерживалась надолго. Эти воспоминания собрал краевед Андрей Бурлаков и опубликовал в «Гатчинской правде».

Переезд внутри парка

Сегодняшнее положение дивана — отдельная страница его истории. В 1976 году его перенесли с Мокрого луга, из-за пруда, к берегу перед ним. Дорожку и площадку у камня выложили бетонными плитами. Хозяйство, занимавшее территорию усадьбы, объясняло перемещение удобством для туристов.

В 1988 году Бурлаков вместе с юными помощниками отыскал прежнее место скамьи. Ориентировались по старым фотографиям и рассказам местных жителей. Поставить там памятный знак тогда не получилось: на Мокром лугу находилось футбольное поле. У одного валуна оказалось несколько разных соседств — заросшая поляна, купальная тропинка, туристическая площадка.

Беседки с печью и камином

Найденная сотрудниками музея-усадьбы в Российском государственном историческом архиве опись возвращает парку другие подробности. Как рассказали в мае 2026 года «Санкт-Петербургские ведомости», документ описывает господский дом времён владения Ганнибалов, его внутреннее устройство и окружающие строения.

Беседки различались и расположением, и устройством:

  • Одна имела галереи, печь и камин.
  • Другая стояла на островке.
  • Ещё одна находилась в конце пруда; от неё был перекинут мостик.

Печь и камин позволяли пользоваться беседкой за пределами летнего сезона. Оранжереи добавляли к прогулочной части плодовое хозяйство: отдельно выращивали сливу, отдельно — вишню и персики. В самом доме опись фиксировала изразцовые печи, камины, окна, двери и обстановку.

Лук, островки и липы

Усадебный сад появился здесь ещё при Апраксиных. В 1759 году мызу приобрёл Абрам Ганнибал. Парк складывался при разных владельцах, и его сохранившиеся части принадлежат этой долгой истории. Верхний парк — регулярный, Нижний — пейзажный; вместе они занимают около 26 гектаров. Среди уцелевших элементов — фрагменты липовых аллей и пруд с двумя островками.

Полукруглый изгиб водоёма породил собственное предание. Пруд представляли натянутым луком, а пересекавшую его липовую аллею — стрелой. Так очертания парка превращались в рассказ, который можно было пересказать прямо на прогулке. С этим же местом связано местное название «Лукоморье».

Были здесь и солнечные часы: мраморный пьедестал окружали 12 лип. По описанию «Гатчинской правды», часы утратили в семидесятые годы. Исчезла также еловая аллея, уходившая в сторону реки Суйды. Деревья, вода и небольшие парковые сооружения составляли общую композицию, от которой сохранились отдельные участки.

Опись перед проектированием

Восстановление парка готовят поэтапно. По сообщению «Санкт-Петербургских ведомостей» от 12 мая 2026 года, на 2026 год намечена концепция сохранения и использования территории, на 2027-й — полноценный проект восстановления. Найденную опись предполагается использовать в этой работе.

Рядом с парком музей занимает часть старого каменного флигеля. Его археологическая коллекция пополнилась находками, сделанными на территории поместья в 1990 году при прокладке газопровода. В музейных фондах хранятся и изображения усадьбы — в том числе копии послевоенных акварелей Елизаветы Померанцевой. На них остался ещё один облик Суйды, уже знакомый поколениям местных жителей.